|
«Вы что тут делаете?» — спросил прохожий мужчину с бумажкой в руке. «Да вот, человека по адресу пытаюсь найти», — неуверенно ответил мужчина. «Ну-ка, ну-ка», сказал прохожий и ударил мужчину ногой в живот. «Есть желающие?» — спросил иллюзионист у притихшего зала. Вышел пожилой лысый человек и лег на стол. Иллюзионист щелкнул замками ящика и начал пилить. «Ой!» — сказал пожилой лысый человек. Пила вошла ему прямо под ребра. Ночью он проснулся от кошмара: ему снилось, что его распиливает иллюзионист. Иллюзионист тоже не мог заснуть: все думал о незадачливом добровольце. И так — 98 минут. 52 эпизода, в которых люди выпадают из жизни, из предначертанных им ролей, из проложенных за них траекторий. Ни одного движения камеры. Ни одного крупного плана. Сплошной балет из неуклюжих лузеров и ханжей. В этой Швеции нет и никогда не было ногастых блондинок, Ингмара Бергмана и ансамбля АBBA (хотя музыку написал Бенни Андерссон). Вся она состоит из пожилых, толстых и неопрятных Свенов, Пелле и Лассе. У некоторых есть голые обрюзгшие жены. Стокгольм — не город, а сплошная автомобильная пробка. Иногда ее рассекает шествие паломников, хлещущих себя плетьми по бизнес-костюмам. Поначалу это довольно смешно. Возникает ощущение, что нельзя пропустить ни кадра. Как нельзя пропустить ни строчки в «Случаях» Хармса. Ни злой шутки в богохульных фантазиях Бунюэля. Потом смех как-то сам собой улетучивается, и ощущение пропадает: ничего нового на экране уже не будет. Толстые старики. Поющие вагоны метро. Капиталисты, пытающиеся выйти из кризиса путем человеческих жертвоприношений. Деревянные распятия в куче дерьма. Фильм был воспринят в Швеции как сенсация. Как убийство Улофа Пальме. Как воссоединение ABBA. В Каннах ему дали спецприз жюри. Режиссер Рой Андерссон снял в 1969 и 1975 годах два фильма, сделавшие ему репутацию гения, и бросил кино. За четверть века он не утратил блестящего чувства кинематографической формы, но приобрел тонну пророческого пафоса. Ровно так, как и должно было произойти с гением-шестидесятником, консервативным либералом, беззубым критиком. Даром что Швеция двухэтажная: со второго этажа падать не больно. Михаил Брашинский |
Что сказать… Понимание этого фильма потребовало от меня его 5-кратного просмотра. Калейдоскоп из разрозненных эпизодов складывался в общую картину с очень большим трудом. Первое впечатление о фильме совпало с моим первым знакомством со страной. По отдельности всё очень нравилось, а в целом впечатление было очень отрицательным.
Моё мнение — нельзя говорить о фильме как только о том, что нам было показано с экрана. Скорее то, что мы видим — это предостережение от того, что может случиться завтра, но чего ни в коем случае допустить нельзя.
В одном из эпизодов (№37) спичрайтер (Klas-Gösta Olsson Класс-Госта Олссон) пытается составить доклад на тему «почему нам нельзя работать». Естественно, что у него это не получается, так как всё разладилось. Мне кажется, это — ключевой момент фильма. Читая массу рецензий на этот фильм, уже после его просмотра, я прекрасно понимал, что без знания шведских реалий не только трудно понять от чего предостерегает нас создатель фильма, но и вообще о чём же это он говорит? (Помните, «О чём этот фильм? — Да ни о чем».) Думаю, что фильм заставляет задуматься каждого, а человек ли он? что каждый из нас — смертен, и что умирая, нам придётся оставить весь свой багаж точно так же как бедолаги из фильма, покидающие страну в конце фильма: они с трудом передвигают тележки с горами чемоданов… (эпизод №44)
|
Похоже, что главный герой посетил своего друга в спортивном центре. Разговаривают они не за столом, и не в зале среди тренажеров, где должны быть другие люди, и даже не у бассейна; а в темном солярии, который напоминает склеп с гробом. Освещение и неподвижность лежащего человека создают тревожное настроение. Как показывают дальнейшие события фильма, ощущение более чем оправданное.
Прежде, чем у меня сложилось какое-то впечатление о фильме, я посмотрел его несколько раз. Меня лично этот фильм просто манит: думаю, что буду смотреть его ещё не раз, так как каждый раз вижу в нем что-то новое; может быть, даже пойму ещё что-то.
Илья Тихомиров
28 сентября 2001 года,
пятница, около полуночи
Итак, Калле, продолжает задавать свои вопросы на протяжении всего фильма. Странный диалог в первом эпизоде сменяется титрами. Если вы не видели фильм, предлагаю познакомиться с некоторыми кадрами из него с моими комментариями к нему.
 |
 |
Что произойдет дальше — надо видеть. Но на самом деле, более ничего шокирующего не происходит. Просто педанта Леннарта, который оставил жену ради службы, которой он отдал свои лучшие годы — Пелле (Torbjörn Fahlström) увольняет. Дальнейшее развитие сцены в коридоре — это попытка Леннарта сопротивляться увольнению, но все его усилия тщетны.
Еще мы видим, как по зданию в безуспешной попытке разыскать Пелле ходит курьер (Rolando Núñez Роландо Нуньез), но никто не может, да и не хочет помочь курьеру. В конце эпизода курьер почти сталкивается с Пелле, но тот с мешком клюшек для гольфа спешит покинуть свой офис, как выясняется позже, навсегда.
 |
Ставший свидетелем невиданного курьёза с «Порше» курьер несколькими секундами позже будет избит до полусмерти. Как в калейдоскопе мы видим его лежащего в луже собственной крови, затем в коридоре больницы ему ставят кровать, его навещает темнокожая жена. Больничные страсти явно подсмотрены где-то за границей: в Италии или России. В Шведском королевстве социальная сфера развита превосходно, и такого там просто не могло быть.
Дальше в фильме мы увидим просто море шведской небывальщины.
Но странности только начинаются...
 |
Но ни её слабые касания, ни обнаженное тело не производят на Леннарта никакого впечатления. С увольнением жизнь для него потеряла всяческий смысл. Какой уж тут может быть секс?
 |
Владелец предприятия Пелле (Торбьорн Фальстрем), уволивший своего старейшего работника, видимо так же как и уволенный, глубоко переживает случившееся.
Его любовник со следами раннего целлюлита продолжает смотреть в окно, так как никто на его прелести не реагирует. Впрочем, продолжения этой сцены мы уже не увидим…
 |
 |
Далее я пропущу сцену объяснения сестры (Siv Wagenius) с врачом в травмопункте (Jan Steen). На возгласы немолодой медички «Когда ты разведешься со своей женой?» врач стоически молчит.
Пропущена и сцена с женой (Birgitta Persson) неудачно «перепиленного» мужа (Per Jörnelius). Как сказал классик, «Все семьи счастливы одинаково». Да, а вот несчастливы каждая по-своему.
Готовятся ко сну грузный иллюзионист (Lucio Vucina) и его любовница (Brigitta-Irene Lundberg), исполнявшая на сцене роль ассистента.
 |
 |
 |
Прежде, чем рассказать о пропущенной сцене в этом эпизоде — про девушку (Birgitta Hedberg), которая звонит из бара своему ревнивому мужу, объясняя, что уже несколько часов она находится в пробке около этого бара, куда она ходит звонить ежеминутно ревнивцу, я немного поведаю вам о главном герое. Как выясняется дальше — он — погорел в прямом смысле этого слова. Облако пыли, которым он обдал любезную и молчаливую молоденькую барменшу (Inger Christell-Malmberg) — это сгоревший отчет. Вернее, всё, что осталось от его фирмы. Этот плотный господин разорён.
 |
Несколько сцен «небывальщины» также мною пропущены. Всё, что там происходит — этого никогда никогда не могло быть в чистом и благоустроенном Стокгольме. Горы мусора и крысы, снующие между переполненными мусорными бачками и бомжами — такого не было даже в грязной Москве времен Гавриила Попова; а уж тем более, в Стокгольме.
 |
 |
 |
 |
Что-то было, но что — я не помню.
 |
 |
 |
Ужасная сцена одиночества в ночи в доме престарелых. Юбиляр в бессилии бьётся о решетку кровати, издавая блеющие звуки. Страшное зрелище.
 |
 |
 |
 |
 |
Эпизод на вокзале — единственный, в котором камера движется. Во всех остальных — камера остается неподвижной. На вокзале главного героя начинают посещать посланцы с того света уже не по одному. С трудом расставшись с мертвым мальчиком, Калле, тем не менее остается с другим умершим человеком, который дал ему денег для открытия салона антикварного магазина. Дело прогорело, денег нет, и отдавать их некому: должник умер. Замечательный коктейль из чичиковских мертвых душ и шведского социализма.
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Вот я и поверил, что так бывает. Шведский фильм «Песни со второго этажа»: пять минут смотришь — гениально, десять смотришь — гениально, через полчаса просыпаешься — гениально!!! Раньше думал, это анекдот просто — нет, не анекдот.
Шведский режиссер Рой Андерссон снял комедию. Он сам так говорит. «Некоторым, — говорит, — этот фильм кажется депрессивным». Некоторых можно понять — полтора часа по полотну экрана бродят рыхлые белесые люди (многие не совсем живые) и разнообразно страдают. Я у него спрашиваю: «А Вам-то самому как кажется, жизнерадостное это кино?». «Веселое, о невеселой жизни оно, — отвечает Мастер, — но все равно комедия». Не могу не согласиться. Действительно комедия. Хотя мир, изображенный Андерссоном, довольно мрачен, но каждая фраза в фильме вызывает смех, каждое движение — улыбку. Только вот говорят в фильме редко и двигаются о-очень медленно. Поэтому все время хочется спать. Тем более что в кадре все темно и неясно, поэтому трудно смотреть, зато легко задремать. Бывает смех сквозь слезы; «Песни со второго этажа» — смех сквозь сон. Но уж коли зритель явился на просмотр свеж и бодр, то, без сомнения, получит массу удовольствия… Конечно, если он в принципе способен получать удовольствие от настолько хитрого кинематографа.
Рой Андерссон — на редкость замечательный тип. Улыбчивый краснолицый дядька пятидесяти восьми лет отроду. На самый простой вопрос отвечает полчаса и уходит в философию. Много шутит. Утверждает, что обожает русскую литературу (особенно Чехова) и русскую живопись (особенно Репина). Даже композиция одной из сцен фильма, по его чистосердечному признанию, была слизана с картины про запорожцев, переписывающихся с султаном. Тридцать лет назад он снял свой первый полнометражный фильм — «Шведскую историю любви» и получил Гран-при Берлинского кинофестиваля. Второй фильм, «Гилиап», открывал режиссерский двухнедельник Канн-76 и жестоко провалился. С тех пор Андерссон снимал лишь короткометражки и рекламные ролики. Не знаю, что можно продать с помощью этих роликов — может, шведам что-то и можно, — но Каннских Львов за них режиссер получал регулярно. «Песни со второго этажа» — третья полнометражная лента Андерссона. Третья за тридцать лет. Неторопливый он, для вечности работает. Делал фильму четыре года, не имея ни сценария, ни плана съемок. Спокойно так, в охотку. Сцену в месяц сделает — хорошо, не сделает — тоже хорошо, есть время подумать. Первые пятнадцать минут снимались год, следующие двадцать пять — еще год, потом Андерссону пришлось поторапливаться, потому что на него голодными глазами смотрел директор Каннского МКФ Жиль Жакоб и клянчил картину в конкурс. Андерссон сделал невозможное: снял пять сцен всего за два месяца и в награду за стахановский труд получил «Спецприз Жюри» Канн–2000. А потом еще пять наград Шведской киноакадемии «Золотой жук», в том числе за лучший сценарий. А ведь не было у него сценария — намахал Андерссон шведских академиков.
Пересказать сюжет не берусь. Ясно только, что наступил двухтысячный год и жизнь ужасна. Довольно странные песни звучат со второго этажа. Не сразу и поймешь, о чем они. Наверное, опять о любви, хотя, думаю, что количество интерпретаций может быть ограничено лишь количеством интерпретаторов. Основой сюжета, по признанию автора, послужило стихотворение перуанского поэта Цезаря Вальехо «Спотыкаясь среди звезд». Вальехо же призывает возлюбить ближних, причем самых разнообразных ближних:
Да будет возлюблен погорелец, лишенный тени,
Одичавший, обезьяноподобный,
Человекоподобный, горемычный богатый страдалец
И несчастный бедный страдалец, у которого нету денег!
Да будет возлюблен жаждущий и голодный, который не в силах
Почувствовать голод, что может утишить жажду,
Почувствовать жажду, что может насытить голод».
И прочее. Если верить Вальехо, любить надо кого ни попадя. Добрый он.
Стихотворение — собрание ярких образов, фильм — коллекция оживших картин, в каждой свой сюжет, каждая безумно интересно придумана и выстроена, всего их пятьдесят две (это в пресс-релизе написано, сам не пересчитывал). Толстые усталые люди грустно готовятся к любовным утехам, фокусник-неудачник перепиливает усатого добровольца, бизнесмен-неудачник прогорает на продаже распятий и, уныло матерясь, свозит их на свалку, страна-неудачник в присутствии высшего духовенства и чиновничества ритуально сбрасывает на камни девочку в белом, предварительно проведя с ней приторно-правильную воспитательную беседу. Все в этом мире не так — даже «Порше» не заводится с толкача (ударный кадр). Из этого мира надо бежать, и грустные грузные люди напряженно тащат пирамиды чемоданов на тележках к стойкам аэропорта, а с самого верха тележек на них осыпаются клюшки для гольфа…
В том, что фильм гениальный, я окончательно убедился через некоторое время после просмотра, когда попытался рассказать о нем знакомым. Понял, что не могу остановиться, хочется пересказать каждую сцену, причем в лицах. Попробую остановиться хотя бы в статье. Это хорошо придуманное кино, по-настоящему хорошо придуманное. Такое можно и пять лет снимать, не жалко.
Тем не менее, рекомендовать фильм к просмотру широким кинозрительским массам не могу, боюсь потому что.
P.S. Некоторые специалисты и любители после просмотра сильно пеняли автору за вторичность. Бунюель, дескать, чтоб не сказать Бергман. Спорить лень, но даже если и так — плохо, что ли, если появился еще один фильм Бунюеля? По-моему, совсем неплохо.
|
Песни со второго этажа В 1969 г. режиссер Рой Андерссон получил в Берлине Гран-при за фильм «Шведская история любви» и был признан гением, на правах которого снял еще одну полнометражку, несколько фильмов покороче и энное количество рекламных роликов. В 2000 г. появились «Песни со второго этажа». «Проект 35» привез его в Москву. Фильм этот — несколько дюжин сцен, разделенных секундами черного экрана, мало связанных между собой и посвященных безупречно унизительным для человека процедурам и ситуациям — от защемленных невзначай пальцев до понятного старческого безумия. Каждому игроку достается свой терновый венчик: кто спалит собственный магазин страховки ради, кого определят в сумасшедший дом за стихи, кому фокусник распилит кожу на животе, кого выгонят с работы и прокатят брюхом по казенному полу, кем останется недовольна женщина по имени Сусанна, кого просто так отделают на улице. Унылая череда человеческих падений, обусловленных не фамильной предрасположенностью, как у Гринуэя в веселые стародавние времена, но самим пребыванием в миру в его минуты роковые. Постепенно, под ровную музыку Бенни Андерсона из «Аббы», вступает в свои законные права шведский Апокалипсис, полная и окончательная Полтава: движутся правительственные здания, голосят вагоны метро, мертвые еврейские мальчики с петлей на шее и ломаной русской речью проникают в мир живых. На улицах — сень Средневековья в виде толп самобичевателей. Каждый эпизод снимается с фиксированной точки, одним планом, без склеек. И это — взгляд не камеры уже (всегда льстящей зрителю, вечно преувеличивающей возможности человеческого ока, вечно вьющейся, угодливо подставляющейся, разукрашивающей), но словно бы самого человека. Представьте: люди, высунувшись из окон какого-нибудь этажа (хотя бы и второго) , неподвижно разглядывают и слушают ползущую по улице похоронную процессию — примерно таковы отношения между вами и происходящим на экране. Вы смотрите в одну точку, и эта точка всякий раз дарит вам боль, скандал, судорогу. Устраивайтесь понеудобнее, дорогие мальчики и девочки. Ласковое и привычное сравнение всякого кинодейства с ожившими картинками не работает: картинки Андерссона мертвы и недвижны, они суть клетки для вещей и организмов, их населяющих. Голые тела-марионетки вольны тереться друг о дружку сколько влезет, но рамку кадра они не покинут. «Песни со второго этажа» — кукольный театр жестокости: блюющие старцы, девушки, что не в силах подняться с пола, дряхлые обнаженные жены. В довершение всего Андерссон выстраивает свет так, будто в мире осталось только утро туманное, утро седое либо брат его — вечер трудного-претрудного дня. Рой Андерссон вообще — это своего рода Эммануил Cведенборг земного мира. Только Андерссон, в пику Сведенборгу, ищет аналог реальности не в небесных сферах, но в самой же реальности, за четыре года изнурительных съемок обработанной до неузнаваемости. Режиссер сравнивает себя с немецкими художниками-экспрессионистами и их «преувеличенной простотой». Эта самая преувеличенная простота и есть лучшая характеристика его метода. Эмоциональный фон фильма создает жалостливое стихотворение-заклинание перуанского поэта Сезаро Вальехо «Спотыкаясь среди звезд» — строчки из него то и дело звучат: «Да будут возлюблены бедные-бедные уши, да будет возлюблен идущий, стоящий, сидящий, и прохожий да будет возлюблен со своею женой» и т. д. В связи с этим «Песни» можно было бы признать успешной притчеобразной вариацией на тему «Зачем вы меня обижаете?» (условно главный герой в фильме стонет: «Я же хотел только, чтоб все было хорошо!»), если бы не несколько массовок, во время которых творящееся на экране начинает напоминать римейк «Ночи живых мертвецов» в исполнении, допустим, Бергмана. К примеру, сцена безликой, верещащей людской толпы, тянущей к таможенным турникетам тележки с багажом, напоена таким беспрецедентным безумием, пришла из таких марианских впадин подсознания, что странно даже и мечтать о сочувствии к себе как к представителю человеческой расы. Какое там «да будут возлюблены»! Оставь надежду навсегда. Максим Александров |
Однажды вечером в Стокгольме начинает происходить ряд невероятно странных, не связанных друг с другом событий. Немолодой клерк сходит с ума после безжалостного увольнения с работы… На улице жестоко избивают заблудившегося эмигранта… Фокусник совершает роковую ошибку прямо во время своего представления, по-настоящему распилив несчастного добровольца из публики… Растерянного человека, в отчаянии спалившего дотла свой мебельный магазин, преследует призрак удавленника… Огромная толпа важных и мрачных взрослых людей приносит в жертву невинную девочку… В городе немыслимые пробки; по улицам чинно ходят хорошо одетые чиновники, хлещущие себя плетьми… Похоже, пришел тот час, которого все так давно боялись…
«Фильм совершенно оригинален, а его образы настолько глубоки и выразительны, что врезаются в память», — Premiere.
«Каждая сцена этого фильма как будто сделана эксклюзивно, тщательно и на отдельный заказ. Все они в совокупности составляют восхитительный кинопортрет, который заполняет собой каждый миллиметр экрана», — Movie Magazine International.
«Песни со второго этажа» — ценнейшее и редчайшее киновпечатление», — San Francisco Examiner.
«Эксклюзивный режиссерский стиль и безукоризненное чувство юмора. «Песни» виртуозно утоляют жажду по другому кино, старому, доброму, авторскому стилю», — Ваш досуг.
«Запредельно черная сюрреалистическая комедия — реальная сенсация Канского фестиваля», — ОМ.
«Песни» оказались нешуточной real thing: полуторачасовая с хвостом некрофильская вариация на тему диссидентского стиха перуанца Сесара Вальехо «Благословен будь сидящий», осуществленная в виде 52-х сумрачных tableaux vivant, переполненных по-скандинавски меланхолическим отчаянием и апокалиптическими предзнаменованиями», — Искусство кино.
Добро пожаловать в мир знаменитого шведского режиссера Роя Андерссона. Вместе с его картиной Вам предстоит совершить незабываемое путешествие в само сердце Апокалипсиса!
Музыку для этой картины специально сочинил знаменитый Бенни Андерссон из шведского квартета «АВВА».
«Я хотел сделать нечто отличное. Я устал от стиля, в котором были сняты мои первые два полнометражных фильма, — они были слишком «правильные». Я почувствовал, что больше не могу идти этой дорогой… На создание картины меня вдохновило стихотворение «Спотыкаясь среди звезд» перуанского поэта Сесара Вальехо: когда я 25 лет назад прочитал его стихи, я подумал, что это — одно из самых красивых стихотворений, которые я когда-либо читал», — Рой Андерссон.
Специальный приз жюри международного кинофестиваля в Канне в 2000 году.
Пять наград Шведской Киноакадемии «Золотой Жук» в категориях:
«Лучший фильм», «Лучший режиссер», «Лучшая музыка», «Лучший оператор» и «Лучший сценарий».
| Cast (in credits order) | ||
| Lars Nordh | .... | Kalle |
| Stefan Larsson | .... | Stefan |
| Bengt C. W. Carlsson | .... | Lennart |
| Torbjörn Fahlström | .... | Pelle |
| Sten Andersson | .... | Lasse |
| Rolando Núñez | .... | The foreigner |
| Lucio Vucina | .... | The magician |
| Per Jörnelius | .... | The sawed man |
| Peter Roth | .... | Tomas |
| Klas-Gösta Olsson | .... | The speechwriter |
| Nils-Åke Eriksson | .... | Patient |
| Hanna Eriksson | .... | Mia |
| Tommy Johansson | .... | Uffe |
| Sture Olsson | .... | Sven |
| Fredrik Sjögren | .... | The Russian boy |
| Stephen Whitton | .... | Patient |
| Jöran Mueller | .... | The bureaucrat |
| Eva Stenfelt | .... | The psychologist |
| Helene Mathiasson | .... | Anna |
| Kristina Hukkala Ranch | .... | Lasse's wife |
| Lasse Finberg | .... | Immigrant's attacker |
| Tomas Johansson | .... | Immigrant's attacker |
| Johan Bergenlöv | .... | Immigrant's attacker |
| Tylar Gustavsson | .... | Pelle's friend |
| Brigitta-Irene Lundberg | .... | Magician's assistant |
| Jan Steen | .... | Doctor |
| Siv Wagenius | .... | Nurse |
| Birgitta Persson | .... | Per's wife |
| Birgitta Hedberg | .... | Woman in bar |
| Inger Christell-Malmberg | .... | Bartender |
| Birgitta Gustafvsson | .... | Kalle's mistress |
| Jonny Tholwar | .... | Tramp |
| Ingela Persson | .... | Susanne |
| Jörgen Grundström | .... | Micke |
| Orvar Lidsell | .... | Insurance man |
| Hans Eriksson | .... | Insurance man |
| Birger Hedlund | .... | Vicar |
| Peter Rudbeck | .... | Parish clerk |
| Hasse Söderholm | .... | The 100-year-old general |
| John Gustafsson | .... | Doctor |
| Stigh Holm | .... | Doctor |
| Barbro Herin | .... | Nurse |
| Ann Brit Nilsson | .... | Nurse |
| Marjatta Grahn | .... | Nurse |
| Jan Hallberg | .... | Adm. Bengtsson |
| Rune Falk | .... | Rune |
| Jan Olsson | .... | Uffe's assistant |
| Jan Wikbladh | .... | Man who gets his finger pinched |
| Lennart Ehrenlood | .... | Station guard |
| Åke Wärnling | .... | Older man |
| Gun Fors | .... | Older woman |
| Conny Linnteg | .... | Passenger |
| Gunnar Ivarsson | .... | Passenger |
| Tanya Lylyoja | .... | Tomas' wife |
| Ingegerd Norr | .... | Grandmother |
| Erik Olsausson | .... | Prof. Frank |
| Stig Lundström | .... | Chairman |
| Berndt Dabel | .... | Dr. Wendt |
| Karna Wachtmeister | .... | Economist's wife |
| Anders-Per Jonsson | .... | Doctor |
| Björn Frisk | .... | General |
| Stig Hellsten | .... | Bishop |
| Anders Bröms | .... | Trade unionist |
| rest of cast listed alphabetically | ||
| Björn Andreasson | .... | Photographer |
| Lugio Uucinia | ||
| Åke Westerberg | .... | Fifth doctor |
Подготовлено для публикации в интернете © Илья Тихомиров, последние изменения: 10 октября 2004 г. ¶
